ПАРТНЕРСТВО БИЗНЕС ТРАСТ - КОНСАЛТИНГ ДЛЯ МАЛОГО БИЗНЕСА +7(499)2103393 Поиск по сайту Написать письмо На главную страницу

Альтруисты и паразиты

Человек склонен помогать другу. Во всяком случае, некоторые из нас так делают. Доктор биологических наук Александр Марков объясняет, откуда берутся альтруисты.

Журнал "Наука в фокусе", март 2012 г.

У теории родственного отбора Гамильтона, о которой рассказывает Роберт Триверс (интервью с ним см. на стр. 88–89 журнала "Наука в фокусе", март 2012 г.), много подтверждений, и она хорошо обоснована. Вместе с тем и кооперативное, и альтруистическое поведение объясняют не только родством. Есть еще целый ряд эволюционных механизмов, которые приводят к развитию такого поведения. В частности, у некоторых социальных животных (не у всех, а лишь у достаточно разумных, с развитым мозгом) ключевую роль играет реципрокный, или взаимный альтруизм, который открыт Триверсом.

Чтобы работал механизм взаимного альтруизма, животное должно помнить историю своих взаимоотношений. Если другая особь не отвечает добром на добро или отвечает злом на добро, ты должен это запомнить и в следующий раз, когда оно попросит у тебя помощи, не помогать. Или даже наказать обманщика, что еще эффективнее. Для такой памяти нужно иметь развитый мозг, поэтому реципрокный альтруизм — удел «мозговитых» животных, таких как млекопитающие и, может быть, некоторые птицы.

Обезьяны, в частности, поддерживают друг друга, если они друзья. И если друг не придет на помощь в беде, будет страшная обида. У них есть понятие «дружбы» именно на основе реципрокного альтруизма, сложные взаимоотношения, интриги и альянсы, когда кто-то объединяется против кого-то. Но это уже относится к теории так называемого макиавеллиевского интеллекта.

В ее рамках предполагается, что разум у приматов развивался во многом именно в связи с общественным образом жизни и с тем, что репродуктивный успех зависит от умения правильно «поставить» себя в коллективе, создать себе хорошую репутацию, чтобы поднять свой статус и, соответственно, оставить больше потомков. Это сложная вычислительная задача. Гораздо труднее просчитать реакцию соплеменников, которые обладают таким же мозгом, как ты сам, чем реакции любых других объектов. Грубо говоря, сородич — самый сложный объект, с которым общественному животному приходится работать в жизни.

Эволюция продолжается

Стоит отметить, что эволюция альтруизма у современного человечества, возможно, еще не прекратилась. У нас сохранилась наследственная изменчивость по признакам, связанным с добротой, альтруизмом и т. п., — полиморфизм некоторых генов, которые на это влияют. Если бы удалось показать, что эти признаки влияют на репродуктивный успех, то можно было бы говорить определенно, что эволюция продолжается. Но надежных данных о влиянии наследственных различий крайне мало, если вообще есть. Тем не менее различия существуют, и логично предположить, что они могут влиять на репродуктивный успех: добрые отзывчивые люди оставляют в разных культурах больше или меньше потомков по сравнению со злыми и эгоистичными. Как и другие факторы отбора, действующие на современных людей, всё это сильно зависит от социальной обстановки. Культурная эволюция идет гораздо быстрее биологической.

Есть такой аллель, его в шутку называют геном авантюризма. На одном африканском народе, часть которого ведет кочевой образ жизни, а часть перешла к оседлости, было показано, что носители этого гена чувствуют себя по-разному. Обладатели гена авантюризма у кочевников лучше питаются и выглядят здоровее. А у оседлой части носители этого гена чувствуют себя хуже. Усиленный поиск новизны, который дает этот аллель, похоже, полезен при кочевой жизни, но вреден при оседлой. Были также данные, что у тех восточно-азиатских народов, для которых характерны империи с централизованной властью и чиновничьим аппаратом, ген авантюризма подвергался отрицательному отбору, то есть выскочки подавлялись. А наиболее часто он встречается у американских индейцев.

Игра в сугроб

Классические дрожжи — один из простейших объектов по исследованию эволюции альтруизма. Среди их клеток есть клетки-кооператоры (их условно можно назвать альтруистами), которые производят фермент, расщепляющий сахарозу на глюкозу и фруктозу, — дело в том, что дрожжам гораздо легче использовать в пищу глюкозу, чем сахарозу. Фермент выделяется во внешнюю среду, и результаты его работы доступны всем клеткам, а не только производящим. Другие клетки не выделяют этот фермент, но пользуются тем, что произведено другими. Их можно условно называть эгоистами.

Предложены разные модели для описания этой ситуации. Например, это может быть похоже на модель под условным названием «игра в сугроб». Представьте снежный завал, к которому подъехали две машины — и не могут проехать. И дальше каждый шофер может разгрести сугроб или подождать, пока это сделает другой. Если оба окажутся альтруистами, они вдвоем быстро выберутся из завала. Если один будет эгоистом, то альтруист вдвое больше потрудится, а эгоист получит чистый выигрыш. Наконец, два эгоиста будут сидеть, пока не окоченеют. Выгодная стратегия зависит от того, как часто встречаются те и другие. Если все кругом эгоисты, выгоднее быть альтруистом, в противном случае — наоборот. Так устанавливается некоторый баланс.

Но классические модели показывали, что для общего блага максимальный выигрыш наступит тогда, когда все превратятся в альтруистов. А эксперименты с дрожжами — что парадоксальным образом культура чистых дрожжей-альтруистов растет медленнее, чем культура с примесью эгоистов. Оказалось, что примесь прихлебателей полезна для популяции в целом, если под этим понимать скорость ее роста. Исследователи попытались раскрыть механизм этого явления и создали чудовищного вида модель из 13 дифференциальных уравнений. В итоге найден ряд необходимых условий, при которых примесь эгоистов становится полезна обществу.

В частности, дело в несовершенстве механизмов кооперации. Кооператоры не регулируют альтруистическое усилие в зависимости от его осмысленности. Это как если бы альтруисты в «играх в сугроб» махали лопатами еще долго после того, как дорогу уже расчистили. Если они такие «тупые», то примесь эгоистов может оказаться полезной для общества.

Также в этой модели сказывалось несовершенство использования ресурсов. Когда альтруистов очень много, а эгоистов нет вообще, они выделяют столько полезного фермента, что сразу расщепляют всю сахарозу. Получается временное изобилие глюкозы, а когда пищевого ресурса много, он используется менее эффективно. Когда полно еды, ее выбрасывают, а в голодные времена начинают беречь каждую крошку. Примесь эгоистов приводит к тому, что сахароза расходуется медленнее — более эффективно, то есть на каждую единицу использованной сахарозы больше прирост биомассы дрожжей.

Но человечество-то куда более сложная система, чем дрожжи. Трудно представить, как создать полноценную модель ситуации в человеческом обществе. Пока можно говорить об опытах на обезьянах — сравнения коллективов с более равноправными и более иерархическими отношениями. Было показано, что чем больше деспотизма, чем жестче иерархия, тем меньше проявления альтруизма в общественной жизни.

Обычные дрожжи должны быть эгоистами. Без клеток, пользующихся трудом соседей для своего блага, колония дрожжевых грибков будет хуже расти.

Без эгоистов никуда

Известно, что обманщики, так называемые читтеры, всегда заводятся в кооперативных системах. Таков общий закон жизни: если кругом много альтруистов, то появятся и социальные паразиты, использующие чужую доброту в корыстных интересах. Они будут иметь репродуктивное преимущество — получат ресурсы от окружающих альтруистов, а свои потратят на размножение. Поэтому они будут поддержаны генетическим отбором, их гены начнут распространяться.

Из-за таких «паразитов» биосфера нашей планеты не может превратиться в царство всеобщей любви и дружбы, альтруизм и кооперация не могут стать доминирующими стратегиями в глобальном масштабе. Только при определенном стечении обстоятельств при выполнении определенного набора условий развивается альтруизм. В общем же случае эгоисты преобладают. Альтруизм все-таки встречается гораздо реже. Вышесказанное справедливо для поведения животных, микробов, растений — любых живых существ. В природе мы видим гораздо больше эгоизма, чем взаимопомощи и самопожертвования. А в наши гены и в наши мозги прочно встроены эти социальные функции адаптации для выявления социальных паразитов, для обезвреживания обманщиков. Почему, например, так популярен детективный жанр? Нам нравится читать, как какой-то хитроумный злодей был разоблачен и наказан.

Как люди делают выбор

Есть генетическая составляющая в тех различиях по «градусу доброты», которые наблюдаются у современных людей. Известны конкретные гены, влияющие на вероятность того, что человек будет более или менее добрым. Гены, скажем, рецепторов окситоцина и вазопрессина — нейропептидов, которые играют ключевую роль в регуляции общественных и половых отношений у всех животных. Социальная жизнь — то, что у животных появилось с незапамятных времен. И у нас, оказывается, в мозгу есть специализированные системы, созданные эволюцией, чтобы решать задачи налаживания взаимоотношений между особями — между матерью и детенышем, между половыми партнерами, а потом и между товарищами по коллективу.

Ясно, что супружеская любовь эволюционно развилась из родительской любви, из эмоциональной привязанности матери к своим детям, детей к матери. Те же самые химические вещества используются нейронами для обмена информацией об этих вещах. Есть гены, которые влияют на чувствительность нейронов к окситоцину и вазопрессину, а вариации этих генов — на склонность к доброте, к доверчивости, к самопожертвованию и благотворительности. При этом они определяют, скажем, 10–20% вариабельности. Остальное объясняется средой и воспитанием. Так что перевоспитать можно, но не всех, где-то четверть вариабельности — наследственна.

Доброта — это химия?

Технически можно давать людям химические вещества, чтобы повысить или понизить у них «уровень доброты». Это возможно, но в аптеке такое пока не продается. Если в нос закапать окситоцин, у человека резко повышается доверчивость, лица людей начинают казаться более добрыми, он начинает чаще смотреть собеседнику в глаза и лучше определяет настроение по выражению лица. И, самое главное, у него настолько может по выситься доверчивость, что явные обманщики смогут им манипулировать (а он продолжит им доверять). Вместе с тем люди становятся чуть более чуткими, внимательными к другим. Но — к тем, кого они считают своими. На отношение к соперникам и врагам окситоцин не влияет, как показывают эксперименты.

Для чего это можно использовать? Вот, например, люди отправляются в опасную полярную экспедицию или на космическую станцию, где нужно прожить месяц в очень тесном помещении, чтобы они друг друга не поубивали и у них не развились конфликты, которые помешают работе, снизят ее эффективность. Тот же окситоцин в таких обстоятельствах мог бы помочь в некоторых острых ситуациях. С другой стороны, химия в качестве регулятора морали вызывает, конечно, определенные опасения. Ведь можно людей сделать и более враждебными, более недоверчивыми.

На животных такие эксперименты уже проводятся. Есть специальные модули в мозге, через которые можно повлиять на работу генов и изменить такие психические поведенческие характеристики. Как любое научное открытие, управление психическими характеристиками может быть использовано во благо или во вред.

Александр Марков
— доктор биологических наук,
ведущий научный сотрудник
Палеонтологического института РАН,
лауреат премии «Просветитель» 2011 года


От "Бизнес Траст": Когда всё время ищешь ответ на вопрос, что делает из человека предпринимателя, статьи, подобные приведенной выше, кажутся чрезвычайно интересными. В самом деле, если спросить предпринимателя и работника: Кто из двух "альтруист", а кто "паразит", то ответы будут противоположными. Однако, следуя сопоставлению численности тех и других, логически вытекает, что предприниматель не "паразит". Более того, бизнес - это обмен пользы на деньги. Поэтому предприниматель постоянно думает о максимизации пользы, что роднит его с "альтруистами". Деньги (в выше приведенном определении), это способ измерения пользы и они далеко не всегда являются самоцелью предпринимателя. Работник имеет обратное отношение - он пришел на работу и готов делать, что скажут за твердую плату. При этом вне работы он волен делать и думать что пожелает! Эта позиция явно не соотносится с "альтруистом".

20.03.2012 00:00

©bistrast 2005–2017
Design by Joki
Rambler's Top100
Москва, Зеленоград, 2033, н.п. XXIV
тел. (499)210-33-93, (499)210-33-24